Роберт Генин. Прощание с иллюзиями. Документальная повесть - Светлана Сауловна Островская

Оба юноши учились на деньги дедушки Янкеля, но после того, как тот разорился, Вениамин ушел «на свои хлеба». Роберту недолго помогала семья и еврейская община, где благотворительность была одной из важнейших заповедей.

На этом этапе жизни они расстанутся навсегда, и каждый пойдет своим путем. Роберта ждала слава самобытного художника, материальное благополучие, несколько браков, детей и… одиночество. Лишь через 120 лет, в Мюнхене, встретятся их потомки, пережившие все перипетии великого и ужасного ХХ века. Но рассказ об этом ждет нас впереди.

******

После обучения в Виленском художественном училище Роберт Генин, чьи рисунки признаны лучшими и рекомендованы к отправке в Санкт Петербургскую художественную Академию, уезжает в Одессу продолжать художественное образование. Одесское художественное училище — одно из лучших рисовальных школ Российской империи. Вместе с ним здесь учились Исаак Бродский и Теофил Фраерман. Роберт живет впроголодь, зарабатывая ретушью фотографий. После сумрачного Полесья солнечная Одесса кажется раем. Разноязыкая, теплая Одесса — это уже не мир местечек, хотя идиш звучит на каждом шагу. Хочется забыть погромы и унижения. Свобода пьянит. Он знакомится с такими же как он бедняками, социалистами, обещающими светлое будущее, в которое хочется верить. Мечтает стать настоящим художником и завоевать новый, зарождающийся мир. Он пробует себя во всем: рисует, сочиняет романы, стихи.

«Но материальная поддержка становилась все скуднее, и я превратился в неухоженного длинноволосого юнца, оправдывающего рваную одежду художественной необходимостью. В Одессе моя пища состояла из чая и хлеба, а жил я в грязных окраинных ночлежках вместе с сотнями других обитателей: алкоголиков, безработных, воров, проституток. Однако я воспринимал это горькое существование как жертву во имя искусства, именно такой представлялась мне жизнь всякого художника, осененного свыше. Бывали и такие моменты, когда мне хотелось пасть на колени и благодарить Бога за его милость ко мне. Ведь теперь я был признанным талантом, которого уважают коллеги и которому завидуют. Все хотели познакомиться со мной, я гордился этим. Теперь я уже не стыдился своей бедности, к этому времени я уже был посвящен в социализм. Более того, я совсем сбросил обувь и ходил по городу босиком, с распахнутой грудью, длинными волосами и в шляпе с полями шириной в собственный рост. Да, я был осенен свыше, и об этом следовало знать всему городу. Продолжительное голодание сделало из меня робкого, погруженного в себя и чувствительного человека. Несправедливость на Земле, прискорбная судьба проститутки, ожесточение против богатых — вот что составляло содержание стихов и романов, сочинению которых я периодически страстно предавался, а также эскизов моих будущих картин. Я зарабатывал свои гроши ретушированием заказных портретов по фотографиям и целыми днями бывал без куска хлеба. В таком настроении я бродил по парку у моря, где ежедневно давали скрипичные концерты. Я или сочинял, или позволял пролиться слезе о моей нужде, мечтая о совсем другом будущем, в котором я никогда не сомневался. Это будет прекрасная жизнь, большое искусство, огромные выставки, мое имя во всех газетах, оно передается из уст в уста, заграница, прекрасные женщины» — так писал он в своем дневнике

Мечта вела его в другой мир. Восемнадцатилетним юношей, в мягком картузе, крестьянской одежде, Роберт прибывает в Мюнхен. С ним приезжают друзья-товарищи по одесскому художественному училищу, вместе они поселяются в дешевом квартале и живут коммуной. Бавария, с ее красотами и мягким климатом, это уже совсем близко к мечте, а немецкий похож на идиш. Языки давались легко всем Гениным.

Мюнхен в начале прошлого века был столицей авангарда наряду с Парижем. Молодые художники, поспевая за бурными изменениями в жизни общества, открывали для себя новые пути в искусстве. Они отказывались от консервативных канонов, которым их прежде учили, искали новые формы художественного творчества и, главное, они стремились донести искусство до широких масс.

В 1902 году Роберт начинает знакомиться с европейскими школами живописи, и путешествовать. Первой школой была школа Антона Ашбэ, австро-венгерского художника словенского происхождения. Ашбе в то время считался значительной фигурой в художественной среде Мюнхена. Учениками Ажбе были Давид Бурлюк, Марианна Верёвкина, Игорь Грабарь, З. Гржебин, Мстислав Добужинский, Василий Кандинский, Д. Кардовский, Кузьма Петров-Водкин, и Алексей Явленский. Как можно заметить, все они были выходцы из российской империи. С некоторыми из них он еще не раз будет встречаться и дружить.

Проучившись месяц, Роберт оставляет эту школу, и уезжает в Париж. Здесь, также как и в Одессе, он живет коммуной с художниками единомышленниками, свободен и нищ. Отныне его жизнь на долгие годы посвящена путешествиям.

В Париже большое впечатление на него произвел Пьер Пюви де Шаванн. С этих пор он мечтает о фресках. На будущих картинах Роберта появятся обнаженные группы людей, занятых работой на фоне природы, серо-голубая, нежная палитра, как на огромных полотнах Пьера Шаванна и раннего Сезанна.

.

Роберт Генин. У источника

С далекой родины приходит известие, что сестра вышла замуж за состоятельного юношу и поселилась в Каире. Роберт предпринимает поездку в Египет. Мечтательный юноша, евреи сказали бы про него — «шлимазл», прибывает в Каир, забыв взять с собой адрес сестры. Но «мазаль» все-таки у него есть, и в шумном многоязыком Каире он находит сестру.

В Каире начала ХХ века существовала богатая и просвещенная еврейская община. Сестра живет богато, принимает его как арабского шейха, предлагает остаться, работать в собственной мастерской… Но, какое там! — «Живут как буржуи» — скажет он друзьям социалистам. Он пишет письмо в Париж, описывая жизнь сестры в неприглядном свете… и уезжает, забыв неотправленное письмо на столе. Сестра собирает ему в дорогу сухофрукты, похоже, что больше они никогда не увидятся.

Осенью 1905 Генин переезжает в парижскую колонию художников «Улей», созданную в 1902 году меценатом и скульптором Альфредом Буше. Здесь, на Монпарнасе сгруппировались выходцы из разных стран. По словам Марка Шагала, «здесь или помирали с голоду, или становились знаменитыми». А французский критик Жан Кассу писал: «В „Улье“ было полно иностранцев, слетевшихся со всех концов света, и в особенности евреев из Восточной Европы, которые были людьми, обладавшими только собственной судьбой…»

*****

Еврейские художники Монмартра вошли в европейскую культуру новой мощной силой. Их роль стала во многом определяющей в создании искусства интернациональной Европы, и в целом, глобального перелома в культуре двадцатого столетия. Достаточно назвать такие имена, как Марк Шагал, Хаим Сутин, Амедео Модильяни, Осип Цадкин, Моисей Кислинг, Хана Орлова,